Международный день цыган отмечается мировой общественностью с 8 апреля 1971 года, когда в Лондоне на конгрессе был создан Цыганский Международный союз. Российские цыгане стали членами этого союза в 1989 году.

Ю.Б. Мунтян. / ФОТО автора

Поселившись на территории современной России еще 500 лет назад, цыганский народ стал частью страны, сполна разделив историческую судьбу других народов России.

Цыгане также сражались за Родину во времена Великой Отечественной войны, подвергались депортации, и ныне вместе со всей Россией делят и радости, и трудности, оставаясь верными сынами и дочерьми своей большой Родины. И вместе со всей Россией идут к новым целям, оставаясь неотъемлемой и яркой частью нашего многонационального народа.

Чтобы лучше понять, как сегодня живет цыганская община, отправляемся на встречу с человеком, который знает о ней все изнутри. Наш собеседник – Юрий Братянович Мунтян, старший цыганской диаспоры, уважаемый цыганский баро. Для своих – просто Юрий. Мы поговорили с ним о том, что значит быть цыганом в современной России, как сохранить традиции и передать их детям и о чем сегодня болит душа у старшего поколения.

Разговор начали с истории переселения семьи в Аксайский район.

– В 1996 году я переехал в поселок Темерницкий, где купил земельный участок – тогда как раз началась раздача земли в частную собственность. Переехал с семьей: женой и детьми.

До этого мы жили в Горловке на Украине. Переезд был связан с несколькими причинами: в 1995 году умерла моя мама, а экономическая ситуация становилась все сложнее. В период перехода от кооперативов к малым предприятиям мы выживали за счет бартера – сдавали колхозам металл (уголок, швеллеры, листовой), получали продукты, сдавали их на базу и лишь потом выручали деньги.

У нас были родственники в Таганроге – они поддержали идею переезда и помогли с обустройством. Нас приняли радушно: у цыган принято поддерживать близких. Прожив год у родственников, мы взяли участки в Темерницком и построили дома: сначала возвели щитовые конструкции (по типу финских), а к зиме обло- жили их кирпичом. В них мы живем до сих пор.

У меня два сына, дочь, два моих брата, мои двоюродные братья живут со мной, моих дедушки и бабушки все дети, их дети, и внуки, и правнуки и праправнуки…

– Это человек пятьдесят?
– Человек пятьдесят – это очень мало, – смеется Юрий Братьянович. – У нас только семей сейчас – сорок! Порядка трехсот человек.

– Младший сын с нами живет – это давняя традиция: младший сын остается с родителями. Старшего сына мы уже отделили, он живет самостоятельно. У меня, кстати, уже и праправнучка есть.

– Какие еще традиции сохраняют цыгане и передают из поколения в поколение?
– Времена меняются, и традиции тоже претерпевают изменения. Раньше родители сами выбирали супругов для детей: отдавали дочерей замуж и женили сыновей. Сегодня мы по-прежнему придерживаемся этой практики в отношении сыновей, но с дочерьми ситуация иная: молодежь все чаще знакомится самостоятельно – через интернет или в повседневной жизни. Тем не менее мы стараемся сохранять традиционный подход, потому что родители более зрелые и понимающие – они лучше знают, какую невестку или зятя выбрать для своего ребенка.

Почему у нас мало разводов? Потому что выбор делается осознанно, с учетом многих факторов. Любовь, конечно, приходит позже – сначала люди привыкают друг к другу, сходятся характерами. И такая модель отношений работает не только у цыган.

При выборе пары мы также учитываем родственные связи – знаем своих родственников в нескольких поколениях – и социальный уровень: стараемся, чтобы он оставался стабильным – «выше я не прыгну, ниже – тоже не хочу».

Еще одна важная черта наших традиций – их универсальность, можно даже сказать, интернациональность. Исторически цыгане были кочевым народом, но эта эпоха постепенно уходит в прошлое. Я, например, уже три десятка лет живу на одном месте. Сегодня настоящих кочующих цыган почти не осталось.

– Есть еще такая традиция: когда мужчина входит в помещение, женщина должна встать. Кроме того, женщине не полагается переходить мужчине дорогу.

Когда молодая жена приходит в семью мужа, для нее действует ряд ограничений: ей нельзя подниматься на второй этаж; нельзя сидеть рядом с родителями мужа; пока она молодая, ей не положено сидеть за одним столом с мужчинами.

Со временем статус женщины в общине меняется. Сначала она выходит замуж, потом становится матерью, а позже – бабушкой. И вот тогда ее положение кардинально меняется.

Пожилая женщина, у которой уже есть дети и внуки, приобретает в общине особый статус – ее почитают как «мать», сравнивают с родной землей и страной. Уважение к такой женщине испытывают все – не только молодежь, но и взрослые мужчины.

К пожилым женщинам в цыганской традиции относятся особенно трепетно и нежно – с ними связано особое, трогательное уважение. Что касается почтения к старшим мужчинам (дедам), это уже отдельная тема, но статус пожилой матери в общине действительно высок и значим.

– И что? Вот сидят мужчины за столом, и, если такая женщина зайдет – они все встают?
– Нет, не так. У мужчин свой этикет. В такой ситуации встает самый молодой из присутствующих и предлагает женщине свой стул.

Женщина при этом вправе поинтересоваться: «Что такое? Что случилось? Что это вы тут собрались и обсуждаете?» – и мужчины обязаны ей ответить. Но наши мудрые женщины, как правило, так не поступают: опираясь на свой жизненный опыт, они не задают лишних вопросов.

– Говорят, цыганским женщинам запрещено работать где-то на предприятиях и в организациях.
– Здесь речь не о запрете. Просто у женщины зачастую нет возможности так работать – у нее просто не хватает на это времени. Мы, например, не отдаем детей в детский сад: они находятся дома с мамой и бабушкой вплоть до школы.

Благодаря такому подходу наши малыши и дошкольники практически не подвержены инфекционным заболеваниям. Кроме того, дети с самых ранних лет наблюдают за поведением взрослых, видят уважительное отношение к родителям и старшим – и естественным образом впитывают эти ценности.

До семи лет мы особо не ограничиваем ребенка: для нас дети – святое. Малыш растет свободно, делает то, что хочет, – но при этом, словно губка, впитывает любовь и нежность от мамы и бабушки. Это очень важно.

Мы не начинаем с младенчества осыпать ребенка запретами – «нельзя то», «нельзя это». Напротив, даем ему свободу и волю. Разумеется, это не значит, что мы пренебрегаем безопасностью: мы внимательно следим, чтобы ребенок не попал в опасную ситуацию и не навредил своему здоровью.

– Получается, в каком-то абсолютном, что ли счастье растут ваши малыши.
– Получается, что так. А вообще-то мы же – христиане, стало быть, и живем по христианским традициям.

При этом жизнь идет своим чередом – трудимся, заботимся о семье. В моем таборе все мужчины работают, в основном сейчас заняты в строительстве: ездят во Владивосток, в Донецкую область, Мариуполь, Курскую область – строят новые дома и восстанавливают старые.

– А вот считалось, что цыгане – прирожденные кузнецы. Сегодня эта профессия уже не востребована?
– У меня еще сохранилась наковальня – досталась от деда. Так что, если сильно потребуется, я смогу взяться за кузнечное дело: дед в свое время меня хорошо научил. Да и другим ремеслам обучен – например, лудильщиком могу работать: этому уже отец меня обучил. Помню, как для хлебозавода приводили в порядок дежи, в которых замешивают тесто. После нашей работы они выглядели как новые!

– Понятие «цыганский табор» существует до сих пор? Вы называли число, что ваша семья больше трехсот человек – это и есть табор?
– Конечно, табор и есть.

– В вашем таборе, так понимаю, вы – главный? Чем, в основном, заниматься приходиться?
– Верно. Старейший – если по-русски, баро – по-цыгански. Есть и так называемая общественная нагрузка – председатель цыганской диаспоры. Забот хватает. Взять хотя бы обустройство на территории нашего компактного проживания в поселке футбольной площадки для детей. Одна из основных моих забот – порядок в таборе во всех направлениях. Конечно, безусловная помощь российским бойцам, которые участвуют в специальной военной операции.

– А как складываются отношения с соседями?
– Когда мы переехали в 1996 году, нас было всего пять семей – небольшой табор. И, честно говоря, соседи поначалу отнеслись настороженно: курей попрятали – «Цыгане приехали!» Увы, такие стереотипы у нас в стране распространены: если серый – значит, волк.

Но постепенно все изменилось. Мы прожили здесь полгода-год, и люди начали нас узнавать получше. В то время у нас были непростые бытовые условия: топили углем, за водой ездили в центр поселка – возили ее на тачках с флягами. Воды почти не было: стояла одна старая башня и такая же старая скважина.

Тогда я поехал в Новочеркасск, нашел специалиста, привез его сюда. Он прочистил скважину, мы поставили глубинный насос, сварили новую башню, закольцевали систему – и в поселке появилась вода. Позже протянули и газ, тоже закольцевали сеть.

Кстати, когда мы только приехали в Темерницкий, здесь было всего две улицы, а мы взяли участок на окраине. Но как только провели газ, люди стали активнее селиться рядом. Сейчас поселок разросся – и мы оказались практически в его центре. Получается, наш табор невольно дал толчок развитию территории.

С тех пор живем в полном согласии с соседями – добрососедствуем и помогаем друг другу, как и должно быть.

– Какие праздники вы отмечаете?
– Христианские, согласно нашей вере!

– А Международный день цыган что значит для вас?
– Для меня это особенный день. У цыган нет своей страны, но благодаря первому Всемирному цыганскому конгрессу у нас появились свои национальные символы – флаг и гимн. Это стало важным шагом: нас начали признавать как единую свободную нацию.

У нас есть свой язык, самобытная культура, многовековая история. А еще – талантливые представители народа, которые прославили цыганскую культуру в музыке, литературе, кинематографе. Это напоминает нам, что, несмотря на жизнь в разных странах, мы сохраняем свою идентичность и связь друг с другом.

История семьи Юрия Братяновича – история многих цыганских семей в России: переезд, обустройство, преодоление стереотипов, добрососедство. И в центре всего – незыблемые ценности, которые передаются из поколения в поколение: уважение к старшим, забота о детях, верность семье, взаимопомощь.

Мы живем в многонациональной стране, и сила ее – в уважении к каждой культуре, в умении видеть в различиях не преграду, а богатство. Когда мы узнаем друг о друге больше, страхи и предубеждения отступают, а на их место приходит понимание.

И тогда оказывается, что у нас гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Все народы России веками делят общую судьбу: вместе строят города, защищают Родину, растят детей, передают мудрость предков. Цыганский народ – неотъемлемая часть этой большой семьи, и его традиции дополняют общую картину нашей многонациональной культуры.

Ольга БЛОТНИЦКАЯ