Коррупция была и остается темой, актуальной во все времена. И она касается не только уголовного аспекта жизни граждан. На сегодняшний момент коррупция изучается и с точки зрения психологии. Что руководит человеком, когда он дает или берет взятку? Какие внутренние противоречия он испытывает в этот момент? С этими и другими вопросами мы попробовали разобраться с практикующим психологом, психотерапевтом в методе кататимно-имагинативной психотерапии, педагогом-психологом девиантного поведения Лидией Максимовной Швецовой.

Л.М. Швецова. / ФОТО из архива Л.М. Швецовой

– Лидия Максимовна, с точки зрения психологии, как вообще возникает внутренний конфликт между выгодой и моралью? В какой момент человек склоняется в сторону выгоды и какие внутренние «аргументы» он себе приводит?
– Конфликт между выгодой и моралью исследовал Леон Фестингер. Он ввел понятие когнитивного диссонанса. Это такое состояние психики, когда происходит напряжение между двумя какими-то противоречащими идеями, фактами. Например, с одной стороны, я хочу получить выгоду, но при этом, с другой стороны, я хочу поступить честно, поступить по совести, следуя своим моральным убеждениям. В конце концов, я хочу быть хорошим человеком. Чем значимей для человека обе эти установки, тем интенсивнее у него внутренне переживается этот дискомфорт. И в какой-то момент становится настолько невыносимо это напряжение, что наступает точка этического переключения. То есть это момент, когда когнитивная нагрузка, удержание этих двух противоречий уже настолько высока, что психика не хочет столько энергии, ресурсов тратить на это, и тогда она начинает включать механизмы защиты, которые будут снижать это напряжение.

Приведу в пример два исследования. Первое – нейробиологическое. Человека ставили перед таким выбором и делали ему МРТ. В этот момент у него активируются две зоны мозга. Это префронтальная кора, которая отвечает за рациональные действия, контроль, долгосрочное планирование, и лимбическая система, которая активирует центр наших эмоций, каких-то мгновенных желаний, то есть то, что хочется получить, здесь и сейчас. И вот, когда сумма выгоды достигает определенного порога, то есть происходит переключение, то лимбическая система начинает подавлять префронтальную кору, и человек принимает решение в пользу выгоды для себя.

Данные еще одного исследования показывают, что ключевым фактором склонения человека в сторону выгоды является воспринимаемый уровень стресса и субъективной несправедливости. Объясню. Чем ниже у него будет удовлетворенность своим положением, насколько хорошо он живет, уровень его счастья, тем более убедительным для него становятся внутренние аргументы в пользу выгоды, и тем быстрее эта точка этического переключения наступает. Чем выше человек оценивает степень внешнего давления и чем ниже его удовлетворенность своим положением, тем более убедительными для него становятся внутренние аргументы в пользу выгоды, и тем быстрее наступает «точка этического переключения».

– Есть ли типичные психологические механизмы самооправдания, которые люди используют, когда дают или берут взятку (например, «все так делают», «иначе никак»)? Как они работают и почему кажутся человеку убедительными?
– Во-первых, это отрицание ответственности – «иначе никак», «меня вынудили», «у меня не было другого выбора». То есть человек перекладывает причину своих действий на какие-то внешние факторы, давление другого человека. Он как будто бы свою ответственность перекладывает. Во-вторых, это отрицание ущерба. Например, человек говорит: «Никому же от этого не стало хуже, никто же не умер, это просто формальность, для того, чтобы просто ускорить процесс». Таким образом, человек убеждает себя, что его действие не привлекло никаких негативных последствий. Третье – это осуждение тех, кто его осуждает. «Все так делают, другие воруют и даже больше, чем я, и ничего». Это сравнение себя с другими, которые ведут себя либо так же, либо даже хуже. Здесь фокус смещается с собственного поступка на несовершенство окружающих в обществе.

Также такие люди часто апеллируют какими-то высшими ценностями: «Я делаю это ради семьи, иначе меня уволят, или я это делаю для того, чтобы спасти свою компанию от каких-то убытков». Как будто бы человек противопоставляет закон более какой-то значимой, по его мнению, цели или причине. Значимой конкретно для него в этот момент.

И последнее – диффузия ответственности, когда ответственность размывается, распределяется между большим количеством людей. Во-первых, не «я один так делаю», во-вторых, это какой-то приказ от вышестоящего человека. В этот момент человек чувствует себя каким-то винтиком в большой машине, и он снижает свою личную вовлеченность в этот поступок.

Почему эти механизмы работают и почему они кажутся человеку убедительными в моменте? Потому что, как я уже сказала, мозг стремится минимизировать внутреннее напряжение. И эти самооправдания снижают это напряжение между двумя противоречиями – «я честный» и «я беру взятку».

Важно сказать, что эти оправдательные механизмы рассматриваются как универсальные адаптивные механизмы, которые есть абсолютно у каждого человека. Даже у нас с вами. Тут нет такого, что так делают только нечестные люди. Нет. Были исследования Бандуры по моральному отстранению, и он показал, что даже у людей с высоким уровнем морального развития все равно активируются эти механизмы, но при определенных условиях.

Именно поэтому многие психологи придерживаются того мнения, что, чтобы устранять коррупцию, взяточничество, нужно проводить профилактику. Она должна строиться на создании таких организационных условий, где механизмы самооправдания активироваться не будут, где когнитивная составляющая будет меньше эмоциональной. То есть поставить человека в такие условия, когда у него будет достаточно ресурсов для достижения своей цели, не будет несправедливости вокруг него, будет прозрачность всех процедур, будут четкие алгоритмы, с помощью которых он сможет достигать свои цели – именно тогда это будет профилактика коррупции.

Часто говорят, что коррупция – это не только про деньги, но и про страх, давление, зависимость от системы. Какие эмоции и установки могут подталкивать человека к коррупционному поведению даже без сильной личной выгоды?
– Раньше, традиционно, коррупция связывалась с каким-то мотивом материальной выгоды, жадностью, обогащением, но в последнее время бытует мнение о том, что чаще всего обогащаются не по экономическим, а, наоборот, по эмоциональным соображениям. Например, страх. Страх бывает разный. Страх потерять рабочее место, статус, стабильность, устойчивое положение в обществе, или страх не соответствовать чьим-то ожиданиям, страх быть отвергнутым коллегами. Например, человек приходит в коллектив, где все берут или дают взятки, а он один так не делает, значит, он будет белой вороной в этом коллективе. И этот страх как будто бы парализует способность к моральному рассуждению. Человек выбирает не этический вариант, а безопасный, условно тот вариант, чтобы избежать негативных последствий, которые будут, если так несделать.

Вторая эмоция – безнадежность. Есть такой термин в психологии «выученная беспомощность». Это установка у человека – «что бы я ни делал, я все равно ничего не смогу изменить, я не могу пойти против большой системы, я – никто, борьба бесполезна». Такая установка тоже снимает моральные обязательства перед обществом.

Чувство несправедливости и обиды. Происходит восприятие, что это несправедливая система и человек все равно будет искать выходы, как обойти эту несправедливость, причем любыми путями. К примеру, человек слишком много вкладывается в работу, но мало получает за это ресурсов, тогда он будет пытаться восполнить это коррупционным способом.

Обида на систему. Это происходит тогда, когда с человеком уже когда-то поступили несправедливо. Например, в школьном, подростковом возрасте была какая-то такая несправедливая ситуация, несправедливые обвинения, или он был свидетелем, когда с кем-то система поступила несправедливо, тогда у него будет обида на систему, у него будет ощущение, что честный путь для него закрыт. И невозможно честным путем чего-то добиться.

Лояльность. То есть, когда у человека есть какой-то, условно, лидер, и человеку нужно быть своим в этом коллективе. Или есть какие-то в этом коллективе негласные требования. Это будет подталкивать к нечестному поведению.

Эмоциональное истощение, выгорание, когда человек в принципе находится в хроническом стрессе, у него снижена эмпатия. И этот истощенный человек экономит свои ресурсы, его психика экономит. У него попросту нет времени, энергии на какую-то рефлексию, то есть решать внутри себя какие-то вопросы. Здесь и появляется такая установка – проще заплатить и успокоиться, чем спорить и что-то доказывать.

И последнее – социальное сравнение. У других лучше, чем у меня. Это постоянное сравнение себя с более успешными коллегами, которые, как кажется человеку, используют нечестные методы. Создается ощущение, что честное поведение – это удел неудачников, а нечестные люди пользуются всеми возможностями, всеми благами.

– Где проходит грань между «я делаю это, потому что вынужден» и «я делаю это, потому что хочу»? Как человек сам эту грань размывает и можно ли отследить этот процесс?
– На самом деле, четкой границы в психике, естественно, нет. Эта граница подвижна. Исследования показывают, что человек эту грань может размывать через несколько механизмов. Это можно заметить на примере мыслительных процессов. Если в самом вначале у него действуют какие-то оправдательные механизмы – «я был вынужден», «меня поставили перед фактом», «у меня не было другого выхода», то стертость границы – это когда он начинает говорить о том, что это эффективнее, «это моя способность договариваться», «я предпочитаю таким образом решать вопросы».

Это, кстати, можно заметить и по телесным реакциям. Если в первый раз, когда человек поступает нечестно, у него появляется учащенное сердцебиение, потливость, учащенное дыхание, то при размывании границы реакции ослабевают или уходят полностью. Это тоже свидетельствует о том, что снижается внутренний конфликт. То есть внутреннего конфликта, когнетивного диссонанса уже нет внутри. Есть просто отработанный механизм.

Здесь можно говорить также и о временной перспективе. Если вначале своего коррупционного пути человек нарушает норму и говорит о том, что «я сделаю это один раз и в будущем никогда больше к этому не вернусь», то когда граница размывается, человек не возвращается в своей голове к своей же честности, и такое поведение становится устойчивым. Если в самом начале взятка – это была крайняя мера, то в конце она просто становится обычным инструментом, условно, как поход в магазин. Вначале человек признает, что его действия могут иметь какие-то негативные последствия, он их понимает. При размывании границ, когда он уже несколько раз так сделал, и самое важное, что ему за это ничего не было, значит, все так работают, так надо, виновата система.

– Влияют ли на склонность к коррупционному поведению такие вещи, как уровень доверия к системе, ощущение несправедливости или отсутствие обратной связи («меня никто не слышит»)? Если да, то как именно?
– Конечно, влияют. Первое – это ощущение несправедливости. Это ощущение повышает склонность к коррупции. Если человек понимает, что справедливо поступить невозможно и с ним постоянно поступают несправедливо, то он будет стремиться эту справедливость любым способом восстановить. И тогда коррупция становится инструментом, с помощью которого можно компенсировать свои утраченные ресурсы. Здесь можно привести такой пример. Человек много работает, много сил вкладывает в свою работу, а зарплата маленькая, и коррупционными схемами он будет пытаться восполнить свои же затраченные на работу ресурсы.

Второе – это низкое институциональное доверие. Как только человек перестает верить в институты, это сразу снижает легитимность правил, законов в глазах человека, то есть ослабляется внутренний запрет на их нарушения.

Третье – это отсутствие обратной связи, ощущение бессилия в этой большой, непрозрачной системе, и она положительно связана с коррупционными намерениями человека. Здесь чело-век пытается вернуть себе контроль любым доступным, в том числе, и неэтичным способом. Были исследования, проведенные во Франции, где подтвердилось, что процедурная несправедливость, о которой узнавало общество, косвенно влияла на коррупцию через снижение доверия к системе в целом.

– Можно ли говорить о «нормализации» коррупции в сознании людей? Как среда и окружение меняют моральные ориентиры и делают сомнительное поведение привычным?
– Есть такой устойчивый термин «нормализация коррупции». Это не какая-то там метафора, это описанный процесс, через который коррупция перестает восприниматься, как какое-то исключительное нарушение, становится рутиной для человека, привычной практикой. В связи с этим понятием, исследователи выделяют три этапа, как это происходит.

Первый, когда первоначальное коррупционное решение или действие будто бы становится таким негласным правилом. То, что сначала казалось, как исключение, превращается уже в стандартную операцию. Второй, когда у всех участников коррупционной схемы, которая работает в этой системе, есть отработанные убеждения, с помощью которых они себя оправдывают. Начинает работать механизм защиты психики, потому что человек не может все время находиться в напряжении, думая о том, что «я плохой». Психика все равно будет стремиться снять это напряжение. И третий – это социализация. Когда уже новые люди приходят в эту группу и начинают усваивать уже существующие правила, как норму, как то, что всегда в этой среде существовало. Отсюда вывод – зачем я пойду против этой среды, если здесь это считается нормой?

И второе, о чем тут можно сказать – среда, в которой растет человек. Среда может изначально сформировать искаженные социальные нормы, то есть то, как следует себя вести где-то в обществе, в социуме. Если изначально человек растет в среде, где эти нормы искажены, то у него они также будут искажены. Например, ребенок растет в семье, где зубы чистят каждый день, он и будет считать, что это норма. А если ребенок будет расти в семье, с какой-то, например, девиацией («девиация» это отклонение от норм поведения – прим.авт.), то он будет считать, что эта девиация – норма, потому что он другого вокруг себя не видел. Если ребенок с детства знает, что чтобы что-то получить или чего-то добиться – нужно дать взятку, как делает этот папа, или, что папа постоянно берет взятки, то для него это будет нормальным, обычным поведением.

Еще есть такой эффект, который называется эффект «скользкой дорожки» – это когда во взрослом возрасте происходит смена моральных ориентиров. Очень похоже на коррозию автомобиля, когда появляется ржавчина и авто постепенно разрушается. Вот это коррозия моральных стандартов внутри человека. У всех внутри есть какой-то моральный кодекс, моральное «я», какие-то наши внутренние ценности. Постепенно человек какими-то действиями – сначала мелкими – притупляет голос своей совести, морали. И мораль постепенно растворяется. Психологи подчеркивают, что редко такое бывает, что человек осознанно принимает решение быть плохим человеком. Как в нашем случае – «я буду в коррупционной схеме», нет, наоборот, в такие схемы попадают в большинстве своем те люди, которые вполне уважаемы в обществе, которые не считают себя плохими. И эта среда может систематически подталкивать к неэтичному выбору, то есть правильное поведение становится трудным для человека.

–Есть ли психологические различия между теми, кто берет взятки, и теми, кто дает? Или мотивация и внутренние конфликты у них во многом похожи?
– Если обсуждать доминирующие мотивы, то тот, кто дает взятку, хочет быстрее достичь цели, ускорить какой-то процесс. Тот, кто получает взятку, или действует из чувства корысти, чтобы систематически получать доход, или это эпизодический момент, например, под давлением, в силу какой-то своей статусной позиции – «на этой должности берут взятки». Но внутренний конфликт у обоих практически идентичный. И тот, кто берет, и тот, кто дает взятку, делают выбор по совести: «Я честный человек, но хочу таким образом ускорить процесс, добиться цели», или «Я хочу получить эту выгоду для себя, потому что я хороший человек, и я это заслужил». Тут конфликт между «я – честный, правильный, поступаю по совести» или «я хочу получить выгоду, добиться цели».

Человеку очень важно двигаться по какой-то лестнице, чего-то постоянно достигать. И как только у человека не получается это делать правильным способом, он будет все равно стремиться это делать любым способом. Даже нечестным.

– Что помогает человеку устоять перед соблазном выгоды, когда давление среды сильное? Какие внутренние опоры и установки чаще всего работают как «защитный барьер»?
– Здесь вообще очень много всего. Во-первых, в принципе, это идентичность человека. Да, какие-то ценностные ориентации внутри, которые у него были заложены изначально в период воспитания. Его учили быть честным, поступать правильно. А бывают защищенные ценности. К примеру, человек говорит, «я никогда не предам Родину, ни при каких обстоятельствах, что бы со мной ни было». Это сильная защищенная ценность. И если у человека сильная защищенная ценность, что он честный и он всегда поступает по справедливости, как это принято в обществе, естественно, у него меньше вероятность, что он пойдет на участие в коррупционной схеме. Мужество – тоже такое чувство. Нужно иметь мужество противостоять нечестной системе. Когда, например, заставляют дать взятку, ведь так как будто бы проще, и человек, имея собственное мужество, несмотря на давление, барьеры, в итоге всего добивается сам. Здесь можно говорить и о вере в себя, оптимизме, надежде, жизнестойкости человека, способности успешно справляться со своими неудачами и трудностями. Если не получилось, попробовать снова. Это внутренний локус контроля, то есть установка, при которой человек воспринимает себя как активного, как автора своей жизни, что он – не пассивный винтик в системе, который сам ничего не решает.

Психологи говорят, что устойчивость к коррупционному давлению, это не какое-то врожденное качество только избранных людей. На самом деле, это результат сформированных ценностей внутри личности. И эта структура может быть развита через целенаправленную работу, через этические тренинги, формирование рефлексивных навыков, умение думать, размышлять, понимать, что с тобой происходит, создавать вокруг себя культуру, где этическое поведение поддерживается и поощряется. Этого всего можно достичь и во взрослом возрасте – тренировать, формировать эту устойчивость.

– Если человек однажды пошел на компромисс с моралью ради выгоды, становится ли следующий шаг проще? Есть ли эффект «нарастания», когда границы допустимого постепенно сдвигаются?
– Я уже про это говорила, это эффект «скользкой дорожки». А еще существует моральное отстранение – механизм, который объясняет этот эффект, когда человек совершает мелкое нарушение, то его моральная чувствительность немножко ослабевает.

Но есть психологи, которые придерживаются теории морального баланса. То есть когда стандарты человека гибки и формируются под влиянием его морального самовосприятия. К примеру, человек взял большую сумму в форме взятки, и чтобы хоть как-то компенсировать этот проступок, отдает большую часть денег на благотворительность. Таким образом, он стремится снять с себя внутреннее ощущение морального грешника. Такая теория существует.

– Какие практические приемы или внутренние диалоги могут помочь человеку вовремя заметить, что он оправдывает сомнительное решение, и остановиться?
– Это сложный, многогранный вопрос. Можно попробовать задать вопросы себе. Например: «Ты бы посчитал это действие неправильным в обычной ситуации?» Или «Осознаю ли я все возможные вредные последствия своих действий?» Или «Что бы ты посоветовал своему другу в такой ситуации?» Это нужно сделать, для того чтобы посмотреть на ситуацию со стороны, потому что человек, находящийся в моменте коррупционной ситуации, подвластен эмоциям.

– Лидия Максимовна, в повседневной жизни нередко возникает ситуация: вопрос можно решить быстрее, если «отблагодарить» сотрудника, но внутренне это кажется неправильным. Как в психике сталкиваются импульс выгоды и моральный запрет – и в какой момент чаша весов чаще склоняется в сторону выгоды? Можете привести типичный бытовой пример, где этот конфликт особенно острый?
– Типичная бытовая ситуация: мать записывает ребенка, к примеру, к врачу, и выясняется, что талонов нет на ближайшие три недели. А у ребенка сильно болит голова, мама переживает. Она идет в больницу, и в коридоре другая мама говорит ей о том, что можно зайти к медсестре вечером, она все организует, только нужно отблагодарить. Естественно мама понимает, что это намек на взятку. И как срабатывает здесь психика? Внутри возникает дилемма – сделать по-человечески, по-честному, но, при этом, рисковать здоровьем ребенка, потому что запись будет через три недели, или нарушить правила, но решить вопрос быстро. Мама чувствует стыд. И это ключевая эмоция. Она всегда считала, что взятки – это неправильно. Но здесь может быть и оправдание, что это не взятка, а просто благодарность. «Я делаю это ради своего ребенка, система сама меня вынуждает, и вообще все так делают». Здесь играет роль и ключевой момент склонения. Например, эта мамочка увидела, как другая мама спокойно договаривается, это немедленная выгода – не нужно ждать долго, сразу все решится.

Естественно, лимбическая система в ее голове побеждает – «я хочу получить это сейчас». И после того, как она это сделала, испытывает облегчение, вопрос решен, дилеммы нет. Но все равно присутствует легкий стыд. И как справляется с этим стыдом? Она говорит: «Ну, а что мне оставалось, я же не для себя, я для ребенка». И это внутреннее самооправдание работает бессознательно, и человек искренне верит в свои аргументы. Что нужно, чтобы в моменте себя повернуть? Нужно из бессознательного вынести это на сознательный уровень, потому что сознательный уровень мы можем контролировать. Какой вопрос нужно задать себе? «Если бы мой поступок завтра увидели мои дети, я бы почувствовала гордость или стыд?» Это работает против таких ярлыков и включает немножко эффект публичности, что усиливает моральную точку зрения на вопрос. Второй вопрос: «Что бы посоветовал лучшему другу?» Ответ помогает посмотреть на ситуацию со стороны. «Какое именно правило я сейчас нарушаю? А могу ли я честно объяснить это нарушение незнакомому человеку? Как я это объясню, с помощью каких слов?»

Еще можно выписать на бумагу все, что ты думаешь об этой ситуации, и посмотреть, что сейчас с тобой происходит, о чем ты думаешь, какие оправдания у тебя сейчас включаются? Это оправдания или реальные факты?

В стрессе нам иногда может казаться, как будто других вариантов нет. Можно порассуждать, если ждать долго я не готов, против совести идти тоже не хочу, есть ли еще варианты? В случае с мамой, можно узнать о записи к другому врачу, обратиться в другую больницу, записаться в лист ожидания, вдруг отменится другая запись или сходить в частную поликлинику. В моменты стресса эмоции преобладают, важно дать себе паузу, чтобы подумать.

Мария ЦЫГАНОВА