Отчетный показ детской студии актерского мастерства «Амплуа» вызвал настоящий фурор среди зрителей. Фотовыставка юных артистов в формате «Найди себя» стала прекрасным дополнением к атмосфере праздника, позволив участникам и гостям окунуться в творческое пространство задолго до начала представления. Однако истинным триумфом вечера стал спектакль «Товарищи по несчастью».

С первых минут действия зрители забыли о том, что на сцене школьники: настолько живой и узнаваемой оказалась каждая ситуация.

Чего только стоит школьник Семен из 4 «Б», ищущий себе невесту, паническая прививка от гриппа, которая оказалась страшнее фильма ужасов, или гражданин Бычков с цветами, прорывающийся к стоматологу! Режиссер Евгения Давыдова мастерски соединила классические произведения русской литературы XX века с современной детской энергетикой. Тексты, созданные почти столетие назад, прозвучали неожиданно современно и узнаваемо, словно отражая повседневные заботы сегодняшних школьников.

Именно этот удивительный синтез прошлого и настоящего, умение передать вечные истины языком детского юмора и стали основой нашего сегодняшнего разговора с Евгенией Давыдовой.

– Расскажите немного о себе, с чего все началось?
– Я с пяти лет на сцене. Но тогда это был Дом культуры «Молодежный» в поселке Волочаевском – за 400 километров отсюда. Танцевала, пела, играла в спектаклях… Сцена стала родным домом. Позже окончила колледж культуры по специальности «режиссер-постановщик», а следом – журфак РИНХа (сегодня это РГУ).

Отдельная история – мои учителя. Педагог по сценической речи и пластике Сергей Константинович Гуревнин с моего первого курса был актером Молодежного театра, народный артист России, актер Молодежного театра Николай Микдатович Ханжаров – мой педагог по режиссуре. Благодаря им я влюбилась в профессию.

А студия «Амплуа» существует с 2015 года – уже 11 лет. Вырастают дети, сменяются поколения, но спектакли, литературно-музыкальные композиции, буффонада, инсценировки для различных городских мероприятий – все это живет. Мы много раз выезжали и выезжаем на Всероссийские и международные конкурсы и фестивали, где неизменно становимся призерами, лауреатами или победителями.

– Кто-то же вывел такую малышку на сцену, что называется, за ручку?
– Моя бабушка. Она всю жизнь проработала главным бухгалтером в поселке Волочаевском Орловского района Ростовской области. Но у нее был красивый, природой поставленный голос, поэтому ее постоянно приглашали вести мероприятия в Доме культуры.

Я увидела ее на сцене совсем маленькой. Она читала стихи о войне… И меня это просто зацепило. Пришла в ДК и сказала: «Хочу быть как бабушка. Вырасту – буду как бабушка». И с тех пор начала участвовать во всех программах, какие только были.

– Как происходит набор в студию?
– Дети приходят и уходят, это естественный процесс. Но сейчас набора как такового практически нет – потому что в группу выстроилась большая очередь, больше двадцати человек. У меня уже несколько групп. Одну из них ведет моя младшая дочь – она занимается с ребятами первого года обучения, которые пока только постигают азы и еще боятся выходить на публику. А я работаю с теми, кто постарше и уже не первый год на сцене.

– Критерии отбора существуют?
– Конечно, я смотрю на природный талант. Но чаще бывает по-другому. Если вижу закрытого, зажатого ребенка – я понимаю: его нужно брать в театральный коллектив. Да, он поначалу будет «хвостиком», который чуть тянет группу назад. Вот недавно пришел мальчик: сложный, плохо говорит, некоммуникабельный, зажатый невероятно. Это видно даже в том, как он стоит, как держится. Но я знаю: если сейчас с ним не заниматься, в жизни у него не будет успеха.

Сегодня главное – это коммуникабельность, умение воспринимать окружающий мир. Дети сидят в телефонах, они закрываются и видят мир искаженно – не таким, какой он есть на самом деле. Отсюда зажимы, внутренние проблемы, конфликты.

Моя задача – раскрыть потенциал ребенка, вывести на публику так, чтобы он перестал бояться зрителя, людей, собственного голоса. Чтобы поверил в себя. Поэтому иногда я беру детей не потому, что они уже готовы и талантливы, а потому что они очень нуждаются в том, что дают занятия. Им театр нужен больше, чем кому-либо.

– А как складывается репертуар?
– Стараюсь работать с классической литературой. Вот последний спектакль «Товарищи по несчастью» – по рассказам Зощенко и Тэффи. Это то, что я сама читала в детстве, от чего смеялась и улыбалась, что меня цепляло. Мои воспоминания, мои ассоциации. И я хочу привить детям эту любовь к нашей классике. Честно говоря, в этом я вижу свою задачу.

Если ставлю литературно-музыкальную композицию к 9 Мая, беру что-то живое, настоящее – например, письма с фронта. Дети приносили из дома письма своих прабабушек и прадедушек, которые воевали. По ним я собирала материал, делала композицию.

А ко Дню города написала инсценировку. Вывела мальчишек на сцену, и каждый рассказал о своих любимых местах в городе – в стихах, с юмором. Получилось актуально, злободневно и очень по-детски зажигательно.

– Евгения, наверное, есть любимые постановки?
– Не могу сказать, что есть какая-то одна любимая. Я все время опираюсь на разные вещи, стараюсь расширять и свой кругозор, и кругозор детей. Конкретного любимого нет. Если вещь написана хорошо и интересно – почему бы не взять ее для инсценировки?

– Трудно, наверное. Сценарии писать…
– Нам драматургию преподавала Мария Александровна Цыганова, я ее боялась жутко, когда шла на занятие. Было очень много индивидуальных занятий, десятки часов в неделю. Это предмет, где мы писали сценарии от руки. Сценарий от руки! Ежедневные четырехчасовые занятия! Тогда казалось – это невозможно. А сейчас я вспоминаю Марию Александровну с огромной благодарностью. Ее строгость дала мне ту базу, без которой я бы не смогла сама писать инсценировки для детей.

На Всероссийском фестивале «Поколение Альфа» в Ростове-на-Дону в номинации «Театральное творчество» за спектакль-комедию «Товарищи по несчастью» студия «Амплуа» завоевала кубок Лауреата I степени (на последнем фото: Инсценировка к Международному женскому дню «Джентельмены»). / ФОТО из личного архива Е. Давыдовой

– С какими главными трудностями приходится сталкиваться, когда первые репетиции начинаются, и как с ними справляетесь?
– С первой же репетиции мы вместе вникаем в сценарий. Я объясняю детям их роли, главную задачу и сверхзадачу. А трудность вот в чем: дети не сразу понимают, что именно они должны делать на площадке. Поэтому мы все разбираем по мизансценам, по текстам. На это уходит время – бывает, целый месяц только разбираем, прежде чем выйти на сцену.

Самое сложное – каждому «разжевать», донести: кого он играет, плохого или хорошего, какая у персонажа цель, что мы хотим донести этой ролью, какую идею. Вот этот разбор занимает много времени и чаще всего оказывается самым трудным этапом. Но без него нельзя.

– И пока одному объясняешь, другие сидят, слушают?
– Да, это и есть общая групповая работа. На примере одного они понимают, что предстоит им самим, как нужно играть.

– А если кому-то из детей не понравилась его роль?
– Я с первого года объясняю ребятам: нет плохих ролей. Можно сыграть дерево без слов так, что запомнят только его – потому что оно будет ярким, неповторимым. Потому что актер, который играет дерево, использует всю гамму эмоций и пластических решений. Если же ребенок просто выйдет, «оттарахтит» свой текст и уйдет – роль не станет яркой никогда. Я стараюсь привить детям любовь к своей роли. Надел пальто какого-нибудь персонажа – и все, влюбился в него, живешь в этой роли. Дети даже забывают потом «снимать» это пальто, приходят домой и еще долго живут в том же образе. Вот как-то так.

– Бывает ли так, что совершенно зажатый, стеснительный ребенок, который боится даже голос подать, превращается в уверенного артиста?
– Был один мальчик, которого я никогда не забуду. Фамилию называть не буду, но скажу так: он находился на домашнем обучении, очень закрытый, зажатый, некоммуникабельный от слова совсем. Мама привела его на занятие и очень просила, чтобы он занимался. Ребенок сел прямо на пол – даже не на стул – сжался и просто смотрел, как занимаются другие ребята.

Я поговорила с мамой и сказала: пусть пока просто ходит, сидит, ничего не делает, просто смотрит на детей. И он начал… очень плавно, постепенно. Сначала переполз на стульчик. Потом стал участвовать в мизансценах, этюдах, театральных упражнениях. А через несколько месяцев – может, полгода прошло – он играл главную роль в «Снежной королеве». Сыграл Кая так, что у меня мурашки бежали по телу от его голоса, от пластики, от статики. Это была просто феерия!

Театр помог ему раскрыться. Потом он занялся спортом, бальными танцами. Сейчас это красивый молодой человек с прекрасной осанкой, умеющий красиво говорить. Теперь периодически забегает в гости, и я всегда ему рада.

– А есть ли какие-то свои традиции перед выходом на сцену? Или ритуал – например, посвящение в актеры?
– Посвящения нет. Когда приходят новые ребята, мы принимаем их аплодисментами, всегда бурно приветствуем, рассказываем, чем занимаемся. А традиция есть. Перед любым спектаклем, перед выходом на сцену ДК «Молодежный», я собираю ребят в кружок и говорю им: «Вы у меня самые лучшие, вы молодцы, я вами горжусь». И с этим они выходят на сцену – и покоряют зрителей!

– Совмещение занятий в студии и в школе – одно другому не мешает?
– Бывают такие моменты. Приходит мама и говорит: «Евгения Александровна, мы больше не будем заниматься». Я спрашиваю: «Почему?» «А потому что нахватались троек и двоек, теперь будем подтягивать».

Тогда я беседую с ребенком и принимаю его в группу только через дневник. Исправил оценку – приходи на занятие. Это хороший стимул. Дети, которые действительно горят творчеством и хотят заниматься, быстро подтягивают оценки. Так мы и работаем.

– Наверное, сложный вопрос про костюмы и реквизит. Кто-то помогает?
– За это большое спасибо родителям. Они мои главные помощники: родительский комитет, и все мамы, и папы. Шьют, покупают, дома что-то мастерят. Что-то я нахожу в нашем ДК. В общем, костюм у нас – всегда сборная солянка, общими усилиями.

При этом мы стараемся использовать минимум реквизита и декораций. Детям самим приходится их передвигать – самому старшему 12 лет, младшему 7. Поэтому я беру минимум реквизита и стараюсь брать игрой, самой актерской игрой.

– Что для вас важнее – овации зрителей или что-то другое?
– Овации зрителей. Ради них я в профессии и работаю до сих пор. Пожалуй, чувство выполненного долга возникает у меня только тогда, когда я вижу глаза людей, выходящих из зала. Если они улыбаются, если мне удалось оторвать их от повседневной суеты и они получили удовольствие – вот это для меня награда. Овации и глаза.

– Ваше целевая аудитория? Постановки – только для детей?
– Вы знаете, я стараюсь выстраивать сценарий так, чтобы было интересно всем: и бабушкам с дедушками, и мамам с папами, и школьникам. Разбиваю по эпизодам, подбираю тексты, чтобы было актуально и увлекательно для любой возрастной категории.

– Если бы у вас была волшебная палочка на одну постановку – какой самый смелый спектакль вы бы поставили? О чем мечтаете?
– У меня есть желание поставить по Шолохову. Но это не для детей. Возможно, когда-то в будущем я это сделаю – со взрослыми артистами. «Тихий Дон» крутится у меня в голове с самого детства. Когда я впервые увидела фильм Бондарчука, он остался во мне очень глубоко. Это не детское произведение… но хотелось бы когда-нибудь поставить его в театре.

Театр для Евгении Давыдовой – не просто кружок, где учат красиво говорить. Это место, где зажатый мальчик учится смотреть в глаза зрителю, где «дерево без слов» может стать ярче главного героя, а классические тексты обретают вторую жизнь в устах семилетнего артиста. И пока после спектакля горят глаза, пока родители шьют костюмы и разбирают фотографии на память, пока в голове режиссера живет мечта о «Тихом Доне» – студия «Амплуа» будет продолжать свое дело. Репетиции, новые роли, разборы мизансцен и неизменные слова перед выходом: «Вы у меня самые лучшие». Если вы хотите увидеть, как дети играют Зощенко так, что зал смеется сквозь слезы, – приходите в «Молодежный». Здесь доказывают: театр нужен каждому. Даже тому, кто пока боится собственного голоса. Пока – боится!

Ольга БЛОТНИЦКАЯ