Иркутск, Кругобайкалка, Ольхон и одно утро, когда озеро нарушило тишину. От дома Волконских до космического льда Ольхона, от мраморного вокзала Слюдянки до тоннелей КБЖД – это история о том, как сбываются мечты и как одно путешествие соединило прошлое и настоящее Байкала.

Ангара. Вид со смотровой площадки по дороге в Листвянку. / ФОТО автора

Мое путешествие началось с автомобильной прогулки по Иркутску. Мы неспешно двигались по городским улицам без пробок, я рассматривала деревянные дома с кружевными наличниками, соседствующие с современными зданиями из стекла и бетона. Зрелище, конечно, контрастное… да еще и картинка, знакомая многим городам весной: снег еще лежит, но он уже грязно-серый, деревья еще голые, и оттого все кажется немного промозглым. И все это время я слушала рассказ моего водителя-экскурсовода.

Именно от него я впервые услышала, что начинался Иркутск с деревянной крепости – острога. Острог – это, по сути, форт, оборонительное сооружение. Их ставили на возвышенности, в истоках рек или на излучинах, чтобы враг не подкрался незаметно. Иркутский острог основали в 1661 году, и всего через 25 лет он получил статус города. Дальше – больше: город быстро разрастался, даже не то, что быстро разрастался, а обрастал новыми волостями и уездами – и вот уже на карте Российской империи появилась Иркутская губерния. Огромная! В XVIII –XIX веках ее территория простиралась от Байкала до побережья Тихого океана. В разное время в состав Иркутской губернии или подчиненных ей управлений входили Якутия, Камчатка, Чукотка, Охотское побережье, части Дальнего Востока.

Более того, Иркутск был не только административным центром губернии, но и главной базой для снабжения и управления Русской Америкой – так назывались российские колониальные владения на Аляске и в Калифорнии. Именно через Иркутск шли все основные пути к Тихому океану, а иркутские купцы и промышленники активно участвовали в освоении этих далеких земель.

Активными участниками этого освоения становились и ссыльные. История сибирской ссылки заслуживает отдельного рассказа, даже не рассказа, а многотомного повествования. Постараюсь коротко – потому что без этой истории – никак. Отправка осужденных в Сибирь началась еще в XVI веке, а первым известным случаем стала ссылка угличан в 1593 году. Но массовый характер это наказание приобрело в XVIII веке, когда в 1760 году вышел указ, разрешивший помещикам ссылать своих крепостных. Именно тогда край начал стремительно наполняться людьми, вынужденными начинать жизнь с чистого листа.

Уже в XIX веке Сибирь стала главным местом политической ссылки. Сюда, в эту огромную «тюрьму без стен», как ее тогда называли, были отправлены декабристы после восстания 1825 года. Здесь отбывали наказание князь Сергей Волконский, князь Сергей Трубецкой, Никита Муравьев – автор одной из первых конститу-ционных программ, врач Фердинанд Вольф, братья Борисовы и многие другие.

Но Сибирь стала домом не только для русских декабристов. После восстаний XIX века тысячи поляков оказались здесь, но они не сломались, а стали настоящими подвижниками, внесли свой заметный вклад в изучение Сибири: исследователь Александр Чекановский, знаменитый геолог Иван Черский, врач и зоолог Бенедикт Дыбовский…

Одна из комнат в Доме-музее Волконских. г. Иркутск. / ФОТО автора

Поездка по Иркутску закончилась экскурсией в дом-музей Волконских. Он двухэтажный, деревянный. Его построили в 1838 году в селе Урик, куда после каторги определили на поселение князя Сергея Волконского и его семью. Там они прожили почти десять лет. А в 1845 году Мария Николаевна Волконская добилась разрешения жить в Иркутске. И тогда дом решили не бросать: разобрали, перевезли на подводах (говорят, дело было зимой, по санному пути) и собрали заново уже в городе, недалеко от Преображенской церкви. К 1847 году дом стоял на новом месте – расширенный, обновленный, с эркерами, которые, кстати, спроектировал декабрист Николай Бестужев – художник и архитектор. При Марии Николаевне дом стал главным культурным салоном Иркутска – здесь играли на фортепиано, ставили спектакли, принимали Ивана Гончарова. После отъезда семьи Волконских судьба дома была непростой: здесь размещалась ремесленная школа, затем казармы, а в советское время – коммуналки на 20 семей. Многие оригинальные детали интерьера были утрачены, но благодаря кропотливой работе историков и реставраторов к открытию музея в 1985 году удалось воссоздать дух эпохи и вернуть дому облик, близкий к тому, каким он был при Волконских.

Спасская башня в музее «Тальцы». / ФОТО автора

Затем мы отправились в музей деревянного зодчества под Иркутском «Тальцы». Там все деревянное: избы, церкви, мельницы, бурятские юрты. А главное – Илимский острог. Точнее, его Спасская башня с широкими воротами. Сквозь них въезжали в острог купцы, казаки, ссыльные. Башню привезли сюда из затопленного Илимска. Разобрали по бревнышку, как тот дом Волконских, и собрали заново. Прогулка по «Тальцам» привела меня к Ангаре: вокруг – белоснежная гладь и сугробы, лишь небольшая полынья у деревянного помоста. Удивительное дело – по дороге в Листвянку остановились на смотровой площадке: здесь река текла спокойно, никакого намека на лед. Зато в самой Листвянке, у истока Ангары, он снова появился! Наверняка этому есть простое объяснение – может, дело в скорости течения или температуре воды. Но тогда я не стала углубляться, решив поискать ответы, когда вернусь домой. Правда, как это часто бывает, поиски так и не начались… Может быть, кто-то из наших уважаемых читателей знает ответ? Поделитесь своими версиями в комментариях на нашем сайте!

Ледяные скульптуры на Байкале в Листвянке. / ФОТО автора

Наша дорога в Листвянку проходила по Байкальскому тракту и не отпускало ощущение, что этот путь проделывали и декабристы в свое время. Гид опроверг это мое предположение: нет, напрямую эта дорога с декабристами не связана.

Байкальский тракт – это современная автомобильная дорога (трасса Р-258), построенная в начале 1960-х годов. Она идет из Иркутска в Листвянку, ее протяженность – около 70 км. В обиходе ее до сих пор иногда называют «президентской дорогой» – есть версия, что ее в авральном порядке строили к возможному визиту президента США Дуайта Эйзенхауэра в начале 60-х. Визит не состоялся, а дорога осталась. То есть исторического пути декабристов по этому асфальту быть не может – их сослали в Сибирь на 30 лет раньше, чем проложили первый километр этой трассы.

Откуда тогда мое «декабристское» чувство? А вот это самое интересное. Декабристы действительно «присутствуют» вдоль всего нашего маршрута – просто не на самой дороге, а в точках назначения.

Первая – Иркутск, где я побывала в Доме-музее Волконских. Это сердце декабристского Иркутска. Рядом – дом Трубецких, Спасо-Преображенская церковь, памятник женам декабристов. В городе жили и работали около 30 бывших участников восстания.

Вторая – Тальцы, куда ведет Байкальский тракт. Сам музей, конечно, не декабристский (он про крестьянский быт и деревянное зодчество). Но по пути, в селе Урик, которое находится совсем рядом с трассой, отбывали ссылку братья Муравьевы, Фердинанд Вольф и Михаил Лунин. Урик даже называют «столичкой декабристов».

Третья – Листвянка, конечная точка тракта. Там сохранилась Никольская церковь, которую декабристы точно видели – она была построена еще в середине XIX века. Более того, официальные экскурсионные маршруты «Декабристы в Сибири» включают Листвянку как обязательную точку.

В итоге. Байкальский тракт как дорога – советский, 1960-х годов. Декабристы по нему не ездили. Но весь ваш маршрут (Иркутск – Тальцы – Листвянка) – это классический «декабристский треугольник». Именно по этому направлению ссыльные и их жены передвигались, именно здесь они жили, молились, умирали и были похоронены. Получается, я это почувствовала!

Итак, город Листвянка и вот он – Байкал! Здравствуй! Я много слышала о его знаменитом льду, но реальность превзошла все ожидания. Это было фантастическое зрелище! Под ногами – синий, зеленый, бирюзовый лед. Местами прозрачный, как стекло, – видно пузырьки воздуха, застывшие трещины, уходящие в черную глубину. А еще там стояли фигуры изо льда. Восторг, потрясение – это было фантастическое зрелище. В общем, к ледяным фигурам прибавилась еще одна – я застыла в немом восторге, и если бы не мой гид, неизвестно, сколько долго это стояние продолжилось. Мы отправились на ужин в уютное заведение, стилизованное под юрту, где я попробовала бузы (или, как их еще называют, позы). Эти изделия из теста с мясной начинкой оказались очень похожими на хинкали и манты. Сочные, слепленные в виде юрты, с дырочкой на макушке, чтобы бульон не расплескать. Горячие, ароматные – они стали отличным завершением этого насыщенного дня. Мы вернулись в Иркутск, я распрощалась со своим замечательным гидом, потому что следующие два дня было запланировано двухдневное путешествие по Кругобайкальской железной дороге (КБЖД) в составе туристической группы.

Ранним утром мы отправились с железнодорожного вокзала на обычном поезде. Заостряю ваше внимание на слове «обычном», потому что спустя полтора часа мы пересели на необычный.

Железнодорожный вокзал из белого мрамора в Слюдянке. КБЖД.
/ ФОТО автора

Пересадка случилась в Слюдянке. Мы вышли на платформу и увидели… Вы только представьте: посреди сибирской суровой красоты стоит вокзал из белого и розового мрамора. Дворец! Построили его больше ста лет назад, и он до сих пор выглядит так, будто ему нипочем ни жестокие ветра, ни метели, ни проливные дожди, что еще? Ни землетрясения даже! В Слюдянке последствием одного из землетрясений стало разрушение школы и церкви, пострадали многие жилые дома. Говорят, это единственный в мире вокзал из мрамора. И он стоит именно здесь, в небольшом местечке на берегу Байкала.

А дальше нас ждал поезд со смешным именем «Мотаня» и с одним-единственным вагоном. Второй и третий дни превратились в огромное, тягучее, совершенно нереальное путешествие между озером и скалами. «Мотаня» шла себе не спеша, поскрипывая на стыках, и за окном уже начинала разворачиваться Кругобайкальская железная дорога, которую называют «золотой пряжкой» Транссиба.

Я смотрела на застывший Байкал, на пики хребта Хамар-Дабан, что отчетливо были видны на его другом берегу Байкала, на скалы и тоннеле, которые мы проезжали, и еще не знала, что пройду здесь пешком. Что услышу, как молчит Байкал.

Спустя еще полтора часа мы прибыли на турбазу и наш гид – девушка, влюбленная в каждый камень КБЖД – повела нас гулять. И рассказала очень интересную деталь! То, что промышленные альпинисты специально обследуют скалы вдоль КБЖД, оценивают трещины и люфт, и маркируют «опасные» камни, – это действительно важная часть содержания дороги. Дорога там идет по узкому карнизу, и любой упавший сверху камень может перекрыть пути или повредить полотно. На подозрительный валун ставят метку – часто яркой краской, дальше камень либо аккуратно сбрасывают вниз (в безопасное время, естественно, без поездов под откосом), либо дробят. Для этого используют лебедки, тросы, иногда домкраты или даже микровзрывы – смотря насколько велик «булыжник» и насколько он плохо держится. Убирают их в первую очередь, чтобы они не рухнули на пути или на туристов. Это огромная и незаметная работа, которая держит Кругобайкалку в безопасности. Молодцы действительно те, кто за этим следит!

Поезд «Нерпочка» выезжает из туннеля, КБЖД. / ФОТО автора

Отправились мы сначала в одну сторону: от турбазы по железнодорожному полотну, сквозь туннели, до арочного моста. Старая кладка, изгиб над пропастью. Стоишь на нем и понимаешь: это же начало XX века. Люди без «БелАЗов» и алмазных пил умудрились вписать железо в гранит так, что оно не уродует, а украшает природу.

Возвращались на турбазу по Байкалу! Снова я на его льду – идешь, и понимаешь, что под ногами – бездна. От этого не то, что дух захватывало, это – как пожать руку великану.

На следующий день повторили, но в другом направлении. Тоже шли по железнодорожному пути. Поднимались на смотровые площадки, дошли до Источника Деда Мороза. Не удивляйтесь, есть и такой! Небольшой родник, чистая ледяная вода. Говорят, если умыться – весь год будет удача. Я умылась. Потом еще раз. Дед Мороз – персонаж условный, а вот сила родниковая – настоящая. Пальцы заледенели, а щеки горят.

Но самое потрясающее – это сами скалы. Наша гид Юля назвала цифру, от которой я замерла на полпути: этим гранитным породам миллиарды лет. Представляете? Миллиарды! Я стояла и гладила рукой шершавый, серо-розовый местами камень. И думала: эти скалы видели динозавров, ледники, может быть, наблюдали эволюцию человека. А потом пришли люди в начале 1900-х и прорубили в этой вечности тоннели. Взрывали, долбили, вывозили породу вручную. Это же безумие и гениальность одновременно. Как можно в миллиардном монолите сверлить дыры? Оказывается, можно. И КБЖД тому живое доказательство. Я шла по этим путям и чувствовала себя букашкой. Но очень гордой букашкой, которой разрешили пройти по великому пути!

На турбазу возвращались снова по Байкалу. И основательно подзадержались у одного из продухов в надежде увидеть нерпочку. Эти продухи – отверстия, которые нерпы чудом проделывают в толстенном льду, чтобы высунуть нос и глотнуть воздуха. Представляете какая сила? Пробуравить метровый лед зубами и когтями. И для этого у них гениальная инженерия: когтями передних ласт нерпы поддерживают продухи всю зиму. Толщина льда на Байкале может быть до метра и больше, а нерпа регулярно расцарапывает нижнюю кромку, не давая лунке замерзнуть. Интересно, что эти продухи – как общая «инфраструктура»: одна система лунок может обслуживать нескольких нерп. Высунув мордочку, нерпа делает вдох, но не набирает воздух «про запас» в легкие. Она насыщает кислородом кровь и мышцы до погружения, а под водой просто очень медленно это расходует. Этого хватает на десятки минут. Они еще и спят под водой! Просто зависают в подледных карманах, цепляясь когтями за лед, и дремлют, пока не кончится кислород. Тогда просыпаются и плывут к продуху за новой порцией.

Закат на Байкале, турбаза «Шарыжалгай». / ФОТО автора

Жили мы на турбазе «Шарыжелгай». Место – сила. В первый вечер бродила по берегу, на вытаявших под мартовским солнцем прогалинах искала красивые камушки, в один момент подняла голову и засмотрелась… Солнце уходило за горизонт. Никогда специально не провожала светила. А тут само получилось. Огромный шар медленно скрывался, небо подкрашивалось розовым, и было слышно, как там, подо льдом… То едва различимые звуки, то более отчетливые, похожие и на невнятный шепот, и на всплески воды, даже на треск полешек в костре… Но главное случилось утром. Проснулась ни свет ни заря – не потому, что надо было, а потому что что-то позвало. Вышла на крыльцо – и обмерла. Тишина стояла такая, что уши закладывало. И в этой абсолютной тишине я вдруг услышала, как Байкал… говорит. Не голосом, нет. Это был глухой, едва уловимый гул. То ли лед где-то глубоко вздыхал, то ли вода перекатывала гальку. Звук шел изнутри озера, из самой его утробы. И я поняла эти слова туристов и рыбаков: «Байкал разговаривает». Это не метафора. Это физическое ощущение. Он живой, и он дышит!

Эти два дня на КБЖД стали временем для размышлений и перезагрузки. Тишина, разговор с озером, туннели, гранит, которому миллиарды лет, закат и рассвет на Байкале… Я побыла там. Послушала. И услышала.

Честно скажу: я ехала на Байкал зимой не за ухой из омуля и не за фото с нерпой. Я много-много лет мечтала попасть сюда именно на лед. Чтобы под ногами была не вода, а эта синяя, трещащая, живая твердь. Чтобы понять, каково это – стоять на озере, которое глубже всех. И на Ольхоне исполнение моей мечты накрыло, что называется, с головой. Остров Ольхон называют сакральным местом Байкала. Мы переправились на него без происшествий – судно на воздушной подушке надежный и проверенный вид транспорта.

Ольхон – это вообще не наша планета Земля. Я шла и не верила своим глазам. Громадные наплески голубого льда на скалах – будто озеро выдохнуло и этот выдох застыл. Наплески, эти ледяные водопады, висели над головой и сквозь них просвечивало солнце. Под ногами – снова прозрачная толща. Ты видишь дно, трещины, пузырьки, глубину. Пещерки во льду – можно залезть внутрь, и там все мерцает голубым, как в сказке про Снежную королеву. В такой вот сказке и произошло прощание с этим чудом под названием лед Байкала. Когда исполняется мечта, немного грустно… Теперь только рассматривать фотографии и видео, теперь мечта стала воспоминаниями.

Ледяные наплески на Байкале, озеро Ольхон. / ФОТО автора

Только это ведь не все! Был еще мыс Бурхан и знаменитая гора Шаманка. Это место обладает невероятной энергетикой. Здесь, у подножия священной скалы, стоят древние столбы, увитые разноцветными ленточками. Ветер колышет их, и кажется, что они шепчут молитвы всем богам сразу. Я поднялась на смотровую площадку, откуда открывался захватывающий дух вид на Малое Море и бескрайний белый простор Байкала.

Кстати, о просторе, вернее, о размере Байкала. Представьте себе карту местности от Москвы до Санкт-Петербурга. Так вот, туда можно «вписать» Байкал! Москва – Тверь – Вышний Волочек – Бологое – Окуловка – Малая Вишера – Чудово – Санкт-Петербург. Несколько часов на «Сапсане», если без остановок. А если на обычном – и вовсе ночь в дороге.

И на всем этом пространстве – от одной столицы до другой – умещается весь Байкал. От южной оконечности до северной. 636 километров. То есть вы садитесь в поезд в Москве, смотрите в окно на березки, дачные домики, платформы с электричками. А могли бы смотреть… на лед. Или на воду. На скалы, уходящие в бездну. Три часа едешь – все Байкал. Пять часов – все Байкал. Восемь часов – все тот же Байкал.

На этом завершаю рассказ о моем коротком сибирском путешествии. Четыре дня пролетели как один миг, но оставили в сердце глубокий след. Я увезла с собой не только гигабайты фотографий, но и ощущение прикосновения к чему-то великому и вечному. Байкал принял меня и отпустил с миром, оставив желание обязательно вернуться.

Ольга БЛОТНИЦКАЯ