Многие выдающиеся люди восхищались природой и красотой Донского края. В том числе великий писатель Александр Сергеевич Пушкин. Александр Сергеевич трижды посещал донскую землю, все его поездки были связаны с путешествиями на Кавказ и обратно.

А.С. Пушкин.
/ ФОТО сети Интернет

Первый визит состоялся в конце мая 1820 года. Поэт был выслан из Петербурга за свободолюбивые стихи и эпиграммы на власть, которые сам император Александр I назвал «возмутительными стихами».

Александр I решил сослать великого поэта в Сибирь или заточить в Соловецкий монастырь. Но, Карамзину и Жуковскому удалось добиться смягчения царского приговора. В мае Пушкин 1820 года был выслан на юг, в глухой город Екатеринослав (ныне Днепропетровск), расположенный за полторы тысячи верст от Петербурга.

Донской писатель, краевед Скрипов А.Н. в своем труде «На просторах дикого поля» подробно описал прибытие Пушкина на Дону: «По прибытии в Екатеринослав Пушкин был зачислен на службу в канцелярию, главного попечителя южных колонистов генерала Инзова. Он поселился на окраине Екатеринослава, в Цыганском куту, где около оврага стояло несколько еврейских домиков и корчма. Проезжавший со своей семьей через Екатеринослав из Каменки герой Отечественной войны 1812 года корпусный генерал Раевский узнал о пребывании здесь опального поэта. Генерал вместе с младшим сыном Николаем и дочерями Марией и Софьей разыскал поэта на окраине города в бедной избушке, больного малярией. Раевские предложили Пушкину отправиться вместе с ними на Кавказ. Пушкин был рад предложению подлечиться и отдохнуть, но без ведома Инзова И.Н. (генерала-лейтенанта, главного попечителя и председателя Комитета об поселенцах южного края России) решить этого вопроса не мог. Раевский обратился к Инзову с просьбой предоставить больному Пушкину отпуск, и тот согласился. В июне 1820 года Раевские вместе с Пушкиным выехали из Екатеринослава, переправились через Днепр и двинулись дальше по Мариупольской дороге. Поезд Раевских состоял из одной коляски и двух четырехместных карет. В одной карете ехали дочери Раевского – Софья и Мария, англичанка мисс Мятен, русская няня девиц Раевских и Анна Ивановна – крестница Раевского. В другой карете ехали старик-генерал и доктор Рудыковский. Пушкин с сыном Раевского примостились в коляске. Почтовый тракт тянулся вдоль берега Азовского моря через Мариуполь, Таганрог. Перед взорами путников раскрывались с одной стороны водные просторы Азовского моря, затянутые голубоватой дымкой, с противоположной – необъятные шири и дали пестрой приазовской степи. Раевский писал в одном из писем: «Близ Мариуполя открыли глаза наши – Азовское море. Мариуполь, как и Таганрог, не имеет пристани, но суда пристают по глубине ближе к берегу. 40 лет, как населен он одними греками, торгуют много хлебом, скотом, в 120 верстах от Таганрога окружены землями плодородными, а хлеб, то есть, пшеница, и в теперешнее дешевое время продается по 16-ти рублей». Мария Николаевна Раевская, впоследствии ставшая женой декабриста князя Волконского, в своих воспоминаниях писала: «…Недалеко от Таганрога, я ехала в карете с Софьей, нашей англичанкой, русской няней и компаньонкой. Увидев море, мы приказали остановиться, и вся наша ватага, выйдя из кареты, бросилась к морю любоваться им. Оно было покрыто волнами, и, не подозревая, что поэт шел за нами, я стала для забавы бегать за волной и вновь убегать от нее, когда она меня настигала; под конец у меня вымокли ноги; я это, конечно, скрыла и вернулась в карету. Пушкин нашел эту картину такой красивой, что воспел ее в прелестных стихах, поэтизируя детскую шалость.

Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам!
Как я желал тогда с волнами
Коснуться милых ног устами!».

Это строки из стихотворения Александра Пушкина «Я помню море пред грозою…».

5 июня ранним утром Раевские и Пушкин прибыли в Таганрог и остановились на Греческой улице в доме градоначальника Папкова, в котором в 1818 году останавливался Александр I. Раевским и Пушкину Папков предоставил комнаты на верхнем этаже. «Город на хорошем месте, – писал о Таганроге Николай Раевский, – строением бедный, много домов, покрытых соломой, но торговлей богат и обыкновенно вдвое приносит правительству против Одессы… По мелководию суда до берега далеко не доходят, а при мне сгружали и нагружали оные на подмощенных телегах, которые лошади, в воде по горло, подвозили к судам».

Действительно, Таганрог в 1820 году был немалым городом с населением около 9 000 человек. Кроме русских в Таганроге проживали армяне, далматинцы, итальянцы, а также англичане, персы и турки. Домов было 1 073, из них более ста – каменные. Город вел широкую заграничную торговлю: вывозили пшеницу, коровье масло, икру, сало, железо; ввозили вина, сушеные фрукты, восточные сладости, пряности, ли­моны, апельсины, растительное масло. Таганрог уже тогда был промышленным городом, имел несколько рыбных предприятий, 8 канатных и 11 кирпичных заводов, 3 макаронных предприятия, 2 черепичных и один колокольный заводы, 10 кузниц и 25 ветряных мельниц. На следующий день кортеж Раевских отправился «в Ростов, что прежде был предместьем крепости святого Дмитрия». «Крепость сия,– говорил в письме к дочери старик Раевский,– есть то место, где 37 лет тому назад жил я почти год с матушкой, по той причине, что Лев Денисович, командовавший полком, ходил на Кубань под командой Суворова».

Границы крепости Дмитрия Ростовского, расположенной на месте нынешнего Ростова-на-Дону, проходили на севере по улице М. Горького, на востоке – по Нахичеванскому переулку, на юге – по улице Станиславского и на западе – по проспекту Осоавиахима. Крепость имела звездообразную форму. В каждом углу звезды располагался редут. Всего редутов было девять: «Донской», «Троицкий», «Александра Невского», «Павла», «Петра», «Елизаветы», «Екатерины», «Андрея первозванного» и «Анны». «Георгические ворота» крепости выходили на восток, «Архангельские» – на запад, кроме того, имелся въезд со стороны Дона.

Ростов в то время не представлял особого интереса для путешественников, его так же, как и Нахичевань, считали крепостным предместьем – «форштадтом».

«За крепостью есть другой форштадт, или город армянский, многолюдный и торговлей весьма богат. Образ жизни, строенье, лица, одеянье – все оригинальное», – писал о Нахичевани Раевский.

Нахичевань был действительно многолюдным, бойким торгово-ремесленным городком. Нахичеванцы вели обширную торговлю зерном, салом, шерстью, сырыми кожами, изготавливали вьючные седла, войлок, оружие, подковывали лошадей, плотничали.

Стихотворение Пушкина о р. Дон. / ФОТО из фондов Старочеркасского музея-заповедника

Раевские и Пушкин из Нахичевани отправились в станицу Аксайскую, не так давно оспаривавшую право у основанного в 1805 году Новочеркасска стать столицей области войска Донского. В Аксайской Раевские и Пушкин остановились на ночлег на почтовой (ямщицкой) станции, у переправы через Дон. С этого здания, расположенного на возвышенности, открывался чудесный вид на Дон и Задонье. По склону возвышенности росли виноградники. На набережной, где в настоящее время проходит железная дорога, тянулись ряды лубков, над которыми на жердях была развешена тарань. От этих рядов на гору шла улица с множеством купеческих лавок, принадлежавших нахичеванским армянам. В одной лавке продавали сахар и деготь, апельсины и хомуты, инжир и колесную мазь.

7 июня Раевские и Пушкин отправились в Новочеркасск в гости к донскому атаману Денисову, с которым Раевский давно дружил.

Новый Черкасск Раевский описывал как город весьма обширный, «но еще мало населенный, на высоком степном месте, на берегу реки Аксай, которая теперь в половодье разливами соединяется с Доном, но различить их весьма можно по разности цвета воды».

Отобедав у Денисова, Пушкин и Раевские отправились на шлюпке в обратный путь, в станицу Аксайскую на дачу к Орловым. Плыли они вдоль долин, холмов, рощ, виноградников. «Ты можешь, – писал Раевский дочери, – легко представить чувства смотрящего на сии картины человека, коего сердце к приятным чувствам открыто быть может!»

От Орловых возвращались вечером. Было прохладно. Пушкин не захватил с собой шинели и поэтому продрог. В Аксайскую прибыли уже ночью, и у Пушкина сразу же начался приступ лихорадки.

Впоследствии доктор Рудыковский вспоминал: «На Дону мы обедали у атамана Денисова. Пушкин меня не послушался: покушал бланманже и снова заболел. – «Доктор, помогите!» – «Пушкин, слушайтесь!» – «Буду, буду!» Опять микстура, опять пароксизмы и гримасы. – «Не ходите, не ездите без шинели». – «Жарко, мочи нет». – «Лучше, чем лихорадка». – «Нет уж, лучше лихорадка». Опять сильные пароксизмы. – «Доктор, я болен». – «Потому что упрямы. Слушайтесь!» – «Буду, буду!» – и Пушкин выздоровел».

На следующий день, 8 июня, путешественники отправились на шлюпках по Дону из станицы Аксайской в бывшую столицу Донского казачества – Старочеркасск. Было как раз время весеннего разлива. «Сей разжалованный город в станицу еще более залит водою. В нем осталось домов 700, в том числе несколько старых фамилий чиновников… Словом, Старый Черкасск останется вечно монументом как для русских, так и для иностранных путешественников», – писал Раевский.

Жители Старочеркасска с гордостью показывали гостям Воскресенский девятиглавый собор, Ратную церковь, торговые ряды и старинные каменные здания.

Донской краевед, историк и первый директор Аксайского военно-исторического музея Гладченко В.Д. в статье «А.С. Пушкин в станице Аксайской» писал: «Пушкин и Раевский исключительно ради своей любознательности совершили плавание в старый центр Войска Донского – Черкасск».

Осмотрев достопримечательности и памятники казачьей старины Старочеркасска, все в тот же день переправились на левый берег Дона, откуда через почтовые станции – Батайская, Кагальницкая, Мечетинская, Нижне-Егорлыкская и далее – Ставрополь, Георгиевск – прибыли в Горячеводск, где прожили почти два месяца.

Второй визит произошел в 1829 году. Пушкин выехал в начале мая на Кавказ, где шла война с Турцией. Добравшись до Новочеркасска, поэт остановился в одноэтажном деревянном доме почтово-ямщицкой станции на Атаманской улице. Здесь он встретил своего старого приятеля, графа Владимира Алексеевича Мусина-Пушкина, следовавшего в Петровский пехотный полк на Кавказ. Позже Пушкин несколько дней жил в доме казака В.В. Золотарева на улице Горбатой. 

Третий визит состоялся в июле 1829 года, когда Пушкин возвращался с Кавказа. 19 июля он покинул Арзрум и двинулся домой по Военно-Грузинской дороге. Под вечер они подъехали к Аксаю. Через несколько дней, получив деньги из Москвы, Пушкин покинул донскую землю. 

Пребывание на Дону отразилось в творчестве поэта. В его произведениях упоминаются герои донского казачества, встречаются поэтические образы южной природы. Многие краеведы и исследователи считают, что именно во время последнего посещения Дона, подъезжая к Аксаю вечером, Пушкин написал стихотворение «Дон».

Жизнь донских казаков существенно отличалась от жизни русских крестьян, поскольку многие из тех крестьян, которых мог наблюдать Пушкин в 1820-е годы, были в большинстве своем крепостными, являвшимися собственностью их хозяев.

На Дону вольные донские казаки никогда не знали крепостного гнета, были природными воинами, что существенно влияло на их мировоззрение, психологию и быт. Южный зажиточный Донской край был родиной вольнолюбивых, воинственных, своенравных, но при этом трудолюбивых и предприимчивых людей.

В.И. Тимошенко, ученый секретарь Старочеркасского музея-заповедника